Заблуждения в истории
Мистификации, мошенничества
Нечистая сила
Чудеса с неба
Необычное, необъяснимое
Аномалии
Контакты. О сайте
Интересные ресурсы
На главную

Потемкинские деревни были вовсе не из картона.


1 · 2 · 3 · 4 · 5 · (6)

Через полвека халат, или шлафрок, станет в России символом мироощущения: в романе Гончарова "Обломов" халат явится воплощением мертвящей, убивающей все скуки. Однако в век Просвещения верили в прогресс, реформы, в деятельность, исполненную смысла. И даже монархи в то время избегали праздности. Фридрих Великий, Мария-Терезия, Иосиф II и сама Екатерина трудились не покладая рук.


Если принять во внимание любовные письма Императрицы, адресованные Потемкину, если вспомнить о многочисленных ее письмах к Вольтеру, Дидро, Д'Аламберу, князю Линю - размах ее переписки впечатляет. Излюбленным корреспондентом Екатерины был немецкий барон Мельхиор Гримм, галломан, издатель шумного литературного журнала "Correspondance Literaire" ("Литературная корреспонденция"), снискавшего немалую популярность при всех европейских дворах. Кроме того, Екатерина переписывалась с Фридрихом Великим, Иосифом II, польским королем, многочисленными государственными деятелями, с учеными, дипломатами, со своими генералами и губернаторами. Вдобавок она сочиняла пьесы, писала мемуары, составляла конспекты многочисленных книг и, прежде всего, подготавливала множество реформ, занималась рядом научных предприятий - и все это помимо своих основных государственных занятий. Чтобы справиться с таким громадным объемом работы, требовались не только огромное прилежание и жизненная энергия, присущие ей, но еще и пунктуальная педантичность, и строгая дисциплина. Ее рабочий день был долог и тщательно спланирован. Каждое утро она вставала в шесть утра.


И когда небритый Потемкин, закутавшись в шлафрок, заглядывал в ее комнату, она успевала провести за работой уже несколько часов. Он, человек русский, был куда менее педантичен. В нем уже таились некоторые черты Обломова. Нередко целыми днями напролет он валялся в халате на диване, грыз ногти и предавался мечтам, порой им овладевали приступы беспричинного страха, и он страдал словно бесноватый. Впрочем, когда хандра проходила, Потемкин выказывал не меньшую энергию, чем Екатерина, И не менее ее жаждал власти. Из-за этого между ними все чаще возникали трения. В конце концов, они решили жить порознь. Для него это был вопрос исключительной важности: он не хотел полностью зависеть от нее, ему нужна была самостоятельность.


Расставание произошло уже в 1776 году. На первый взгляд казалось, что милость императрицы отвернулась от Потемкина. Иностранные дипломаты наперебой извещали свои правительства об изменившейся ситуации, враги Потемкина ликовали - у фаворита, вознесшегося наверх с быстротой метеора, было много врагов. Но все они обманулись. Хотя Потемкин уехал из столицы и поначалу проводил время в разъездах, власть его ничуть не умалилась. Как и прежде, он влиял на все важнейшие решения, принимаемые императрицей.


Он только не был теперь ее любовником. Зато он, и лишь он один, определял, кому быть у нее в любовниках - и Екатерина соглашалась с ним; среди пятнадцати фаворитов, появившихся у нее после Потемкина, лишь одного, последнего (ей было тогда уже 60), она завела против его воли. Потемкин все время подыскивал ей таких мужчин, которые были куда менее честолюбивы, чем он сам, и потому он мог их не опасаться.


В остальном отношения между ним и Екатериной остались неизменными. Когда он не ездил с проверками по губерниям, то пребывал в Петербурге, только уже не во дворце императрицы, а в своем собственном доме, подаренном ею. Занимался он, прежде всего обустройством и укреплением территорий, отвоеванных у турок. В 1783 году Екатерина аннексировала Крым, через год Османская Порта признала власть России над Таманским полуостровом и Кубанью, и теперь русские корабли могли беспрепятственно плавать по Черному морю и проходить Дарданеллы. После этого Потемкин, проявляя удивительную энергию, занялся умиротворением и колонизацией этих столь важных для России земель. Всего за несколько лет здесь выросли города, возведенные им. К тому времени он был президентом Военного совета, начальником конной гвардии, фельдмаршалом. Ёти должности явились знаком признания успешно проведенной им военной реформы: он изменил принципы вооружения и организации российской армии, а также всю ее структуру.


Затем, после того как Потемкин всего за несколько лет проделал огромную работу по освоению новых земель, Екатерина испросила у него разрешения посетить новороссийские земли. Она не просто хотела посмотреть результаты его трудов. Нет, поездка Екатерины на юг, - по замыслу Потемкина, - должна была продемонстрировать всему миру могущество российской императрицы и одновременно доказать невиданный подъем, наступивший в России.


18 января 1787 года императрица выехала в Царское Село. Ехала она на огромных санях, похожих скорее на небольшой дом, запряженных тридцатью лошадьми. Вслед за ней мчались еще 150 саней. Ее сопровождали не только придворные, но и иностранные дипломаты, и многочисленные гости. Процессия двигалась быстро. Потемкин все организовал великолепно. Повсюду на станциях их поджидали сотни отдохнувших лошадей; были готовы мастерские, где кузнецы, шорники, плотники проворно починяли все, что требовалось. Но в первую очередь Потемкин заботился о местах отдыха путешественников: их поджидали многочисленные деревянные дворцы, построенные по его приказу.


Сам Потемкин дожидался Екатерину в Киеве, древней столице Руси, куда императорский поезд прибыл после трехнедельного путешествия. Там гости собирались пересесть на корабли. Но Днепр замерз - зима выдалась очень холодной, и лед сошел только в мае, - поэтому в Киеве пришлось остановиться на несколько недель. Время коротали, устраивая различные празднества и приемы, в которых, впрочем, сам Потемкин, радушный хозяин, не участвовал: все свое время он проводил в старинном монастыре.


В мае началось путешествие по Днепру. Потемкин распорядился построить семь громадных, скопированных с римских, галер, оборудованных со всей мыслимой роскошью. Князь де Линь, австрийский офицер, участвовавший в поездке, назвал эти галеры и 73 следовавших за ними корабля "флотом Клеопатры". Флот этот медленно скользил по реке под залпы фейерверков в обрамлении триумфальных арок.


Под Каневом к путешественникам присоединился Станислав Понятовский, бывший фаворит Екатерины, теперешний польский король. Ему тоже надлежало восхититься могуществом России. Поэтому Потемкин и пригласил его. Он же уговорил участвовать в путешествии также Иосифа II. В Екатеринославе Иосиф и Екатерина вместе приняли участие в освящении того самого собора, который Потемкин был намерен возвести по образцу собора св. Петра. Через несколько дней они были уже в Херсоне, городе, также основанном Потемкиным, где были устроены военные парады, оперные представления, был показан спуск на воду кораблей.


Однако больше всего поразил путешественников Крым. Уже наступили жаркие летние дни, все в-круг пышно цвело. Здесь, в древнем Бахчисарае, еще недавно правил хан. Теперь в его сказочном дворце жили Екатерина и Иосиф. Потом общество переехало в Инкерман, где по приказанию Потемкина был возведен великолепный замок; гости могли любоваться отсюда Черным морем и видеть четыре десятка только что построенных военных кораблей. Завершалась поездка осмотром Севастополя, это и стало ее кульминацией. Успехи Потемкина глубоко поразили не только Екатерину, но и Иосифа II. Французский посланник, граф Сегюр, писал после посещения Севастополя: "Кажется непостижимым, каким образом Потемкин, попав в этот только что завоеванный край, на 800 мильудаленный от столицы, всего за два года сумел добиться столь многого: возвести город, построить флот, соорудить крепости и собрать такое множество людей. Ёто явилось подлинным чудом деятельных усилий". Потемкин достиг своей цели. Он показал европейцам, что Россия стала великой державой. На обратном пути, желая подчеркнуть силу своей страны и напомнить исторические корни нынешних успехов, Потемкин привез участников вояжа в Полтаву, туда, где в 1709 году Петр Великий наголову разбил армию короля шведского Карла XII, вторгшуюся в Россию. По распоряжению 1 Потемкина 50 000 солдат на глазах Екатерины к ее спутников разыграли еще раз это сражение. "Ёто великолепное зрелище, - писал Сегюр, - достойно уличало поездку, которая была столь же романтична, сколь и исторически знаменательна". Потемкин, которого императрица наградила титулом "князя Таврического", произвел впечатление не только на европейцев, но и на турок. Однако те усмотрели в происходящем вызов, и уже в октябре 1787 года, всего через несколько месяцев после поездки Екатерины, военные действия возобновились. Во время этой русско турецкой войны укрепления, возведенные Потемкиным, и черноморский флот зарекомендовали себя с самой лучшей стороны.


Напрасно клеветники говорили, что корабли построены из гнилого дерева, что они развалятся раньше, чем дело дойдет до сражения. Однако люди скорее готовы были верить не очевидным успехам, достигнутым Потемкиным, а сплетне о "потемкинских деревнях". Сообщение о них впервые было опубликовано в Германии, а затем облетело весь свет. Европейцы жадно обсасывали эту небылицу. И дело было не столько в Потемкине, сколько в России: в "потемкинские деревни" верили, потому что не хотели признавать тот факт, что Россия стала великой державой.


Сперва был оболган человек, а затем это клише нависло над всей страной. Во многом из-за этой легевды Запад постоянно недооценивал Россию. Первым, кто сполна заплатил за это, стал Наполеон. Старый граф Сегюр, глубоко пораженный успехами Потемкина, увещевал своего императора отказаться от войны с Россией - но безуспешно. Через 129 лет, летом 1941 года, политики снова вспомнили давние россказни о "потемкинских деревнях", только теперь их подновили. На смену картонным селениям пришли советские танки, изготовленные, естественно, из картона. Немецкие средства пропаганды вовсю говорили о том, что русская армия в сентябре 1939 года была вооружена муляжами танков - картонными машинами. Когда немецкие солдаты убедились, что советский танк Т-34 отнюдь не декорация, не картон - было слишком поздно.


Представление о "потемкинских деревнях", символизирующее извечную привычку недооценивать Россию, укоренилось чересчур глубоко. После второй мировой войны оно вновь расцвело пышным, диковинным Светом. Когда 4 октября 1957 года Советский Союз, который сумел запустить искусственный спутник на околоземную орбиту, многие западные специалисты и обозреватели серьезно усомнились в правдивости этого сообщения: вполне возможно, полагали они, что "спутник" - чистейшей воды выдумка, гениальный пропагандистский трюк, своего рода "потемкинский" спутник, а эти сигналы поступают вовсе не из космоса, а откуда-то с территории Советского Союза. Однако именно "Спутник-1" нанес смертельный удар по этим роковым представлениям о "потемкинских деревнях".


Отметим, кстати, что ложь, пущенная в оборот немецким дипломатом, до сих пор приносила нам одни лишь дивиденды. А что же Потемкин, жертва той клеветы? Что случилось с ним? Война с турками подорвала его здоровье, и он подхватил малярию в Крыму. Екатерина снова осыпала его орденами и знаками отличия, но прежде всего деньгами, которых, впрочем, у него никогда не оказывалось в достатке, потому что он щедро раздавал их. Когда война закончилась, Потемкин еще раз побывал в Петербурге, однако перед обратной дорогой заболел: падал в обморок, задыхался. Внезапно решил, что надо непременно побывать в Николаеве - он сам основал этот город, очень его любил и считал, что тамошний морской воздух исцелит. 4 октября Потемкин тронулся в путь. Прежде чем выехать, как ни трудно ему было, написал еще одну весточку Екатерине: "Моя любимая, моя всемогущая Императрица. У меня уже нет сил выдерживать мои страдания. Остается одно лишь спасение: покинуть этот город, и я отдал приказ доставить меня в Николаев. Не знаю, что будет со мною". 5 октября 1791 года, на второй день пути, Григорий Александрович Потемкин умер. Ему было 52 года.


Через пять лет, 6 ноября 1796 года, скончалась и Екатерина II, его императрица и, возможно, жена. После нее на престол вступил ее сын, Павел. Он ощущал себя сыном Петра III и хотел реабилитировать отца. В день смерти матери Павел пришел к гробу своего отца, упрятанному в подвальный свод Александро-Невской лавры, и возложил на гроб российскую императорскую корону. Так он короновал своего покойного отца, ведь 34 года назад того убили до коронации, а на следующий день Павел велел известить о кончине Петра III и Екатерины, как будто его отец только что умер. Затем он распорядился похоронить и отца, и мать в Петропавловском соборе. В траурной процессии, направившейся туда, впереди везли гроб Петра.


И вот еще что выдумал Павел: во главе процессии он заставил идти графа Алексея Орлова - тот вес корону убитого императора. Да, именно тот самый Орлов, который некогда известил Екатерину об убийстве низложенного правителя и умолял ее смилостивиться. Да, тот самый Орлов, который, вероятно, и умертвил Петра III.


Вот таким странным образом новый император, Павел, восстановил порядок в своей семье. Пройдет всего несколько месяцев, и появится тот самый пасквиль о "потемкинских деревнях", рассказ о них облетит весь свете



1 · 2 · 3 · 4 · 5 · (6)

 
 
R-SG.ru (c) 2007
Рейтинг@Mail.ru
·Главная· Заблуждения в истории· Мистификации, мошенничества· Нечистая сила·
           ·Чудеса с неба· Аномалии· Контакты. О сайте· Интересные ресурсы·
Рекомендуем посетить: